Елена Катишонок «Жили-были старик со старухой»

жили были
О ЧЕМ?

О четырёх поколениях одной семьи. О 53 годах вместе.
О старости и молодости. О любви и гордости. О времени. Об отношениях между супругами и об отношении с детьми, внуками и правнуками.
Я люблю семейные саги. И считаю, что написать их хорошо — задача не из простых. Тем ценнее для меня хорошие книги этого жанра. И эта книга именно такая.
Отличный язык, бережное, внимательное вырисовывание истории семьи в контексте разных эпох, юмор. Читая книгу, как будто живёшь с ними невидимым гостем, собираешься с ними за общим столом, участвуешь в их разговорах, переживаешь их горести и радости, взрослеешь и стареешь вместе с ними, радуешься рождению и провожаешь в последний путь близких..

КОМУ?

Для тех, кому важна семья и ее история.
Для тех, кому интересные отношения между людьми.
Для специалистов помогающих профессий, работающих с семьями.

ЦИТАТЫ

Необъяснима власть родного языка! Самое простое слово становится паролем. Его произносят губы, а слышит — и отзывается — сердце. Что будет потом, окрепнет ли душевная связь между говорящими или все исчезнет, как только в воздухе растает последнее слово, неважно; пароль назван.

Вот это и есть старость, вдруг догадался он, одолев подъем на Кленовую улицу, которая и вправду была засажена по обе стороны выпуклого булыжника кленами. Нет, не то, что стало трудно подыматься или тянет прилечь, а что сам себя дитем видишь, да так ясно, будто в книжке картинки разглядываешь. Хотя таких ярких картинок в книжках не бывает. Старость — это когда детство ближе, чем минувший день. Тут ведь что вчера, что завтра — один в один, как солдаты

Жена повторяла: стерпится – слюбится. Но настойчивое это «на кой», несмотря на несколько выпитых рюмок, вертелось в голове, как маринованный гриб под вилкой: он-то знал, что должно быть только наоборот: слюбится – стерпится, а все остальное – от лукавого.

Но не в том ли бесценное достоинство прошлого, что его можно извлечь из послушной памяти в любую минуту, а порой оно внезапно — и часто помимо желания обладателя — встрепенется само, окликнутое то ли полузабытой мелодией, то ли тонкой струей щемящего душу запаха, будь то корица, разогретое машинное масло или веточка жасмина, которая сейчас валяется в пыли на трамвайной остановке, а там, в прошлом, украшает петлицу и пребудет в том положении вечно. Человек — хозяин своего прошлого, равно как и наоборот, что тоже не редкость..

Потом прощались: подходя по очереди к каждой могилке и касаясь рукой надгробия… Крестились и шли к выходу. Вот это был самый трудный момент: повернуться спиной и уйти, оставив их лежать под дождем, снегом, ветром или даже солнцем, но – оставив.

Как чуднó, думала старуха, он — муж, а я — вдова. Никогда раньше она об этом не задумывалась. Когда сестра Ксения схоронила мужа и тоже стала называться вдовой, Матрена нисколько не удивилась, однако думать о себе: «вдова», более полувека проживши женой, было диковинно. Вдова — это как сирота, вдруг поняла она.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *